С какого возраста имеет смысл сказкотерапия?

Примерно с трёх лет, когда ребёнок уже удерживает простой сюжет и сопереживает герою. До этого работают совсем короткие истории и потешки. Чем младше ребёнок, тем проще должна быть речь и тем важнее повтор: одну и ту же сказку дошкольник готов слушать много раз, и это нормально — через повтор и закрепляется проживание.

Нужно ли объяснять ребёнку мораль сказки в конце?

Нет. По наблюдениям А.В. Запорожца оценки, к которым ребёнок пришёл через сопереживание герою, действуют сильнее прямых наставлений. Разбор вслух ‘понял, как надо?’ возвращает ребёнка из проживания в позицию ученика и обесценивает эффект. Достаточно прочитать спокойно и помолчать вместе.

Как понять, что сказка помогла?

Хороший признак — ребёнок сам просит повторить историю и начинает проигрывать её сюжет в игре: возит героя, говорит за него, спасает. Это именно тот переход к роли, который описывал Эльконин. Резких перемен ждать не стоит: эффект накопительный и проявляется через повтор из вечера в вечер.

Сколько читать сказку, прежде чем решить, что она не помогает?

Дайте истории время: одну и ту же сказку имеет смысл читать спокойно две-три недели подряд, эффект тут накопительный, а не мгновенный. Если и после этого страх держится, будит ночью с паникой или ломает сон всей семье — это повод к детскому психологу. Выбирайте специалиста, который работает именно с дошкольниками и использует игровые методы (песочница, рисунок, куклы), а не одну беседу: маленькому ребёнку так проще раскрыться. Сказка тогда становится домашним продолжением его работы — снижает напряжение между встречами.

Сказкотерапия для детей: как работает и как сочинить свою сказку

Ребёнок и добрый сказочный герой — иллюстрация к сказкотерапии

Сказкотерапия — это работа с переживаниями ребёнка через историю, в которой герой проходит через то же, что тревожит самого ребёнка, и находит выход. Метод опирается на старую отечественную традицию: ещё А.В. Запорожец описал, как дошкольник, слушая сказку, сопереживает герою и через это сопереживание усваивает оценки сильнее, чем через прямое наставление. Ниже — на чём этот эффект держится с точки зрения детской психологии, при каких страхах он уместен по возрастам, и заполняемый каркас, по которому вы за вечер соберёте сказку под конкретную трудность своего ребёнка, плюс готовый образец целиком.

Почему сопереживание герою работает сильнее уговоров

Ребёнку четырёх-пяти лет трудно говорить о страхе напрямую: назвать его — почти то же, что снова с ним столкнуться. С героем проще. А.В. Запорожец, изучая, как дошкольники воспринимают сказку, ввёл понятие «содействие»: ребёнок эмоционально включается в события и проживает их вместе с персонажем. Сначала это содействие развёрнуто вовне — малыш ёрзает, отворачивается на страшном месте, подсказывает герою вслух. Постепенно эта эмоциональная работа сворачивается и уходит во внутренний план. Нравственные оценки, добытые через такое проживание, по наблюдению Запорожца, приобретают «побудительную силу» — направляют поведение заметно сильнее, чем оценки, просто сообщённые ребёнку взрослым.

Отсюда практический вывод: история про зайчонка, который боялся того же, чего боится ваш сын, обходит защиту, на которую наталкивается фраза «не бойся». Считывает сходство ребёнок по чувству, а внешняя дистанция («это же про зайчонка») остаётся, и связь со своей жизнью он достраивает сам — иногда не в тот же вечер.

Есть и второй механизм — игровой. Д.Б. Эльконин в «Психологии игры» показал, что в роли ребёнок одновременно действует за персонажа и контролирует это действие со стороны: роль становится школой произвольного поведения. Когда после сказки ребёнок сам начинает играть в смелого героя, он примеряет на себя и закрепляет новый образец — смелого себя. Поэтому сказкотерапия и игра — звенья одной цепи, и хорошая терапевтическая история почти всегда тянет за собой игру.

При каких страхах сказка уместна, а где нужен психолог

Большинство детских страхов — возрастные: они появляются и уходят по мере взросления. А.И. Захаров, обследовавший тысячи детей, описал «триаду страхов перед засыпанием» — одиночества, темноты и замкнутого пространства; страх одиночества при засыпании достигает максимума в три-четыре года. Само число страхов растёт к старшему дошкольному возрасту и у Захарова достигает пика к шести-семи годам, причём у девочек страхов в среднем больше, чем у мальчиков того же возраста. Знание этого снимает лишнюю тревогу у родителя: семилетка, который вдруг снова боится темноты, чаще всего проходит норму, а не откатывается назад.

Что именно тревожит старших дошкольников, показывают и более свежие данные. В исследовании В.П. Гудониса и И.В. Вачкова (журнал «Современное дошкольное образование», 2019) опросили 75 шестилетних детей: страх разлуки с родителями назвали 88% — это самый частый страх; страх чудовищ встретился примерно у половины детей, страх темноты — у каждого второго-третьего, страх остаться одному — больше чем у трети. Именно по таким темам — темнота, одиночество, сказочные «страшилки», ревность, садик — терапевтическая сказка и помогает лучше всего: они узнаваемы, обратимы и хорошо ложатся в сюжет.

Граница простая. Если страх держится неделями, поднимает ребёнка ночью с паникой, не отпускает даже при свете и рядом со взрослым или ломает сон всей семье — добрый сюжет тут идёт рядом с детским психологом, но не вместо него. Сказка снимает напряжение и даёт модель, однако невроз она не лечит.

Каркас терапевтической сказки: заполните под своего ребёнка

Терапевтическая история держится на трёх опорах — узнавание, маленькие шаги, спокойный финал. Их важно выдержать; красивые детали вторичны. Возьмите лист и заполните пять строк под своего ребёнка — получится готовая сказка на вечер.

Каркас: 1. ГЕРОЙ — кто он (зайчонок, девочка, робот), его имя и возраст как у ребёнка, одна деталь из жизни ребёнка (любит синий самокат, у него есть кот Барсик). Это даёт узнавание. 2. ТРУДНОСТЬ — ровно та же, что у ребёнка, в узнаваемой сцене: «когда гас свет, ___ казалось, что в углу кто-то есть». 3. ПЕРВЫЙ МАЛЕНЬКИЙ ШАГ — крошечная проба, без подвига: герой приоткрыл один глаз / посветил фонариком в угол / позвал друга. 4. ОТКАТ И ВТОРАЯ ПОПЫТКА — герою стало снова страшно, он отступил, но попробовал ещё раз (это снимает требование «быть смелым сразу»). 5. ФИНАЛ — трудность отступает, герой чувствует себя спокойнее и сильнее; никаких пугающих злодеев и резких поворотов перед сном.

Под частые поводы подойдут заготовки: на боязнь темноты — герой обнаруживает, что в тёмной комнате те же знакомые вещи, только «отдыхают»; на ревность к новорождённому — старший открывает, что роль «большого» почётна; на нежелание идти в садик — герой находит в новой группе одного друга. Меняйте имя и одну деталь — и тот же каркас обслужит разные ситуации.

Образец, собранный по каркасу (читать тихим ровным голосом, можно повторять как ритуал): «Зайчонку Тиму было четыре года, и он, как и его хозяин, любил синий самокат. Когда мама гасила свет, Тиму казалось, что в углу кто-то прячется, и он зажмуривался крепко-крепко. Однажды он решился приоткрыть один глаз — чуть-чуть. В углу стоял стул, а на нём висела знакомая курточка. ‘Ну вот, это же стул’, — подумал Тим и приоткрыл второй глаз. Но тут скрипнул пол, и Тиму снова стало страшно, он спрятался под одеяло. Полежал, подышал и подумал: ‘Я же уже видел — там стул’. Высунул нос, посветил ладошкой-фонариком и нашёл взглядом полку с книжками и старого плюшевого медведя, который, оказывается, тоже не спал. ‘Будешь сторожить со мной?’ — спросил Тим. Медведь, конечно, согласился. Тим лёг поудобнее, и комната вокруг была просто его комнатой, которая отдыхает до утра. Так они и уснули — заяц, медведь и мальчик».

Если в образце стоит имя вашего ребёнка и его настоящая деталь — синий самокат, домашний кот, — герой перестаёт быть «кем-то другим»: это уже он сам однажды справился с тёмным углом, и наутро об этом можно вспомнить вслух. Собрать такую именную сказку с тихой озвучкой под засыпание можно в «Живых сказках» — без пугающих поворотов, имя и тему задаёте вы.

Частые вопросы

С какого возраста имеет смысл сказкотерапия?: Примерно с трёх лет, когда ребёнок уже удерживает простой сюжет и сопереживает герою. До этого работают совсем короткие истории и потешки. Чем младше ребёнок, тем проще должна быть речь и тем важнее повтор: одну и ту же сказку дошкольник готов слушать много раз, и это нормально — через повтор и закрепляется проживание.
Нужно ли объяснять ребёнку мораль сказки в конце?: Нет. По наблюдениям А.В. Запорожца оценки, к которым ребёнок пришёл через сопереживание герою, действуют сильнее прямых наставлений. Разбор вслух ‘понял, как надо?’ возвращает ребёнка из проживания в позицию ученика и обесценивает эффект. Достаточно прочитать спокойно и помолчать вместе.
Как понять, что сказка помогла?: Хороший признак — ребёнок сам просит повторить историю и начинает проигрывать её сюжет в игре: возит героя, говорит за него, спасает. Это именно тот переход к роли, который описывал Эльконин. Резких перемен ждать не стоит: эффект накопительный и проявляется через повтор из вечера в вечер.
Сколько читать сказку, прежде чем решить, что она не помогает?: Дайте истории время: одну и ту же сказку имеет смысл читать спокойно две-три недели подряд, эффект тут накопительный, а не мгновенный. Если и после этого страх держится, будит ночью с паникой или ломает сон всей семье — это повод к детскому психологу. Выбирайте специалиста, который работает именно с дошкольниками и использует игровые методы (песочница, рисунок, куклы), а не одну беседу: маленькому ребёнку так проще раскрыться. Сказка тогда становится домашним продолжением его работы — снижает напряжение между встречами.

Источники

Создать персональную сказку