С какого возраста истерики — это нормально?

Пик приходится примерно на полтора-четыре года и совпадает с кризисом трёх лет по Выготскому: чувств уже много, а самоконтроля ещё мало, потому что тормозящие отделы мозга созревают годами. Ближе к пяти-шести годам вспышек обычно становится заметно меньше.

Сказка правда уменьшит капризы?

Сама по себе быстро — нет. Она даёт ребёнку имя для чувства и готовый пример, как выпустить злость без разрушения. В исследовании Замятиной и Андреевой коррекция сказкотерапией у детей 4–5 лет заметно снизила агрессивность, но там была программа из нескольких занятий — одним чтением такого не добиться. Закрепляется всё через повтор и спокойную реакцию взрослого.

Можно ли читать сказку прямо во время истерики?

Нет. Когда ребёнка затопило, слова он уже не воспринимает — в этот момент нужны ваше спокойствие и близость, иногда просто молчаливые объятия. Сказка работает заранее и после, в тихую минуту, когда можно без напряжения вспомнить, как герой тоже злился и справился.

Что говорить в момент вспышки, если не сказку?

Назвать чувство словами, как советует приём активного слушания Гиппенрейтер: «Ты очень рассердился, что пора уходить». Это не остановит истерику мгновенно, но показывает ребёнку, что его слышат, и помогает названной эмоции ослабнуть. Команды «успокойся» и «прекрати» делают наоборот.

Когда вспышки — повод показаться специалисту?

Если истерики очень частые и затяжные, ребёнок бьётся головой об пол, задерживает дыхание до синевы, причиняет себе вред или вспышки не идут на спад к пяти-шести годам. Тогда сказки и ритуалы дополняют работу с педиатром или детским психологом, но не заменяют её.

Истерики и капризы: как сказка помогает ребёнку справиться со злостью

Ребёнок и добрый дракончик учатся выдыхать злость — тёплая иллюстрация о том, как история помогает справиться с гневом

Когда трёхлетка падает на пол в магазине, у родителя внутри всё сжимается от стыда и бессилия. Между тем у такого крика есть точное научное имя: Лев Выготский описывал кризис трёх лет как закономерную перестройку личности со своим набором примет. Ребёнок впервые остро чувствует «я сам», а инструментов, чтобы с этим «я» совладать, у него почти нет: эмоция уже взрослая, а тормоза детские. Сказка тут работает не во время крика, а вокруг него — даёт ребёнку имя для того, что его захватывает, и показывает на герое, куда деть злость, чтобы не разнести всё вокруг. Историю про Вулканчика, который научился пыхтеть вместо того, чтобы взрываться, найдёте в этой статье целиком — вместе с каркасом, чтобы пересобрать её под вашу вчерашнюю бурю в магазине.

Почему в три года злость сильнее самого ребёнка

Выготский выделил у кризиса трёх лет «семизвездие симптомов»: негативизм, упрямство, строптивость, своеволие, протест-бунт, обесценивание и стремление к деспотизму. Негативизм здесь — ключевое: ребёнок отказывается от действия уже потому, что его предложил взрослый. Он может и сам хотеть гулять, но раз позвали — откажется, просто чтобы настоять на своём «я». Так он нащупывает границы собственной воли, которая только проклюнулась.

За вспышкой стоит и устройство мозга. Лимбическая система, отвечающая за эмоции, набирает силу как раз к двум-четырём годам, а префронтальная кора — та, что тормозит порыв и помогает «взять себя в руки», — созревает годами и далеко не завершена к школе. Получается разрыв: чувство уже огромное, а механизма, который его удержит, ещё нет. Поэтому требовать «успокойся» от трёхлетки в разгар бури так же бессмысленно, как просить его дотянуться до верхней полки — он физически не достаёт.

Сама истерика для ребёнка пугающа. Его буквально затапливает, и в этот момент он не понимает, что с ним. Когда позже, в спокойный час, в сказке появляется герой, которого тоже распирает — щёки горят, кулаки сжаты, ужасно хочется швырнуть кубик, — ребёнок видит собственную бурю со стороны. И от одного этого накал немного спадает: безымянное чудовище внутри получает имя и перестаёт быть таким огромным.

Метафора и слово, которые приручают гнев

Слова «не злись» для трёхлетки слишком абстрактны — образ он схватывает быстрее. Рабочие метафоры выносят злость наружу и делают её чем-то, чем можно управлять: вулкан, который копит и выпускает пар; гроза, что прогремит и пройдёт; закипающий чайник; сердитый ёжик, который топорщит иголки, когда ему тесно. Когда у чувства есть такая картинка, ребёнок начинает ловить его до пика — «у меня внутри закипает» уже даёт крошечную паузу между порывом и взрывом.

Юлия Гиппенрейтер в книге «Общаться с ребёнком. Как?» описывает приём активного слушания: взрослый возвращает ребёнку его переживание, называя чувство словами. «Ты очень рассердился, что башню сломали» — и ребёнок понимает, что его слышат, он не один. Названная эмоция ослабевает и перестаёт копиться. Сказка делает ровно то же, только заранее и на безопасном расстоянии: герой злится, кто-то рядом называет его злость, и буря находит выход.

Отдельный случай — вспышки, которые выходят за рамки обычной возрастной бури: слишком частые, затяжные, пугающие вас самих. С ними стоит спокойно показаться педиатру или детскому психологу — конкретные приметы, когда это нужно, собраны в вопросах ниже. Сказка помогает прожить и назвать обычный возрастной гнев, но она не диагностика и не замена врачу.

Готовая сказка-образец: «Вулканчик, который научился пыхтеть»

Читать тихо, в спокойную минуту — днём или вечером, когда буря давно улеглась. Жил на свете маленький Вулканчик. Снаружи обычный холмик, а внутри у него иногда поднимался жар. Когда у Вулканчика отбирали лопатку, или звали домой в самый разгар игры, или просто всё шло не так, внутри начинало булькать: «бур-бур-бур». Жар поднимался выше, выше — и тогда Вулканчик не выдерживал и КАК БАБАХНЕТ: топал, кричал, разбрасывал камешки во все стороны. А потом ему становилось грустно и стыдно, и он сам себя пугался.

Однажды старая мудрая Гора, что стояла рядом, сказала: «Вулканчик, твой жар — это не плохо. Так бывает у всех огненных. Но я научу тебя его выпускать, чтобы не разбрасывать камни». Гора показала, как только начнётся «бур-бур-бур», громко пыхтеть: «Пых! Пых! Пых!» — выпускать пар струйкой, как чайник. «А ещё, — сказала Гора, — можно потопать ногами, будто гасишь искры, или прибежать ко мне и прижаться — я большая, я подержу твой жар вместе с тобой». В следующий раз, когда у Вулканчика отняли лопатку и внутри забулькало, он вспомнил Гору. Запыхтел: «Пых! Пых!», потопал, погасил искры — и жар стал меньше. Камни остались на месте. «Получилось», — выдохнул Вулканчик и сам себе удивился.

Поменяйте Вулканчика на вашего ребёнка по имени — и сказка зазвучит ближе: находка героя переедет из долины прямо в детскую. А «Гора» — это вы; в трудную минуту достаточно тихо сказать: «Кажется, твой вулканчик просыпается. Попыхтим вместе?» — в этой фразе нет ни упрёка, ни команды, только предложение справиться вдвоём.

Каркас, чтобы собрать историю под своего ребёнка

Чтобы сказка цепляла, её стоит привязать к реальной злости вашего малыша. Заполните пять строк — получится скелет истории, которую можно рассказывать своими словами и менять от раза к разу.

1. Герой: ____ (имя ребёнка или зверёк, в котором он узнаёт себя). 2. Что злит героя: ____ (то же, что бесит вашего ребёнка — отняли игрушку, зовут уходить, не получается застегнуть). 3. Образ злости: ____ (вулкан, чайник, грозовая туча, сердитый ёжик — выберите вместе). 4. Кто помогает назвать чувство: ____ (мудрый персонаж = вы; он говорит «вижу, ты сильно рассердился»). 5. Куда деть жар: ____ (попыхтеть, потопать, сжать-разжать кулаки, прибежать обняться).

Рассказывайте получившуюся историю в тихий час и возвращайтесь к ней регулярно: повтор превращает её в общий ритуал, на который можно опереться. Связывайте мягко, без морали — «помнишь, как Вулканчик пыхтел? Давай и мы». А если хочется готовую версию — в «Живых сказках» вулканчиком станет сам ребёнок: история соберётся с его именем, картинками и тихой озвучкой.

Частые вопросы

С какого возраста истерики — это нормально?: Пик приходится примерно на полтора-четыре года и совпадает с кризисом трёх лет по Выготскому: чувств уже много, а самоконтроля ещё мало, потому что тормозящие отделы мозга созревают годами. Ближе к пяти-шести годам вспышек обычно становится заметно меньше.
Сказка правда уменьшит капризы?: Сама по себе быстро — нет. Она даёт ребёнку имя для чувства и готовый пример, как выпустить злость без разрушения. В исследовании Замятиной и Андреевой коррекция сказкотерапией у детей 4–5 лет заметно снизила агрессивность, но там была программа из нескольких занятий — одним чтением такого не добиться. Закрепляется всё через повтор и спокойную реакцию взрослого.
Можно ли читать сказку прямо во время истерики?: Нет. Когда ребёнка затопило, слова он уже не воспринимает — в этот момент нужны ваше спокойствие и близость, иногда просто молчаливые объятия. Сказка работает заранее и после, в тихую минуту, когда можно без напряжения вспомнить, как герой тоже злился и справился.
Что говорить в момент вспышки, если не сказку?: Назвать чувство словами, как советует приём активного слушания Гиппенрейтер: «Ты очень рассердился, что пора уходить». Это не остановит истерику мгновенно, но показывает ребёнку, что его слышат, и помогает названной эмоции ослабнуть. Команды «успокойся» и «прекрати» делают наоборот.
Когда вспышки — повод показаться специалисту?: Если истерики очень частые и затяжные, ребёнок бьётся головой об пол, задерживает дыхание до синевы, причиняет себе вред или вспышки не идут на спад к пяти-шести годам. Тогда сказки и ритуалы дополняют работу с педиатром или детским психологом, но не заменяют её.

Источники

Создать персональную сказку